Проблемы общества
Культура и медиа
Костишина Елизавета Яков Казьянский: «Не надо делать из искусства официантку»
05.09.2007
Елизавета Костишина
Статья опубликована на сайте Областного общественно-политического еженедельника «Юность» (г. Ярославль), 29 августа 2007 г ., №35.
Гостем нашей «Беседки» стал уникальный джазовый пианист и композитор, заведующий музыкальной частью Ярославского государственного театра юного зрителя, музыкальный руководитель Ярославского театра кукол Яков Казьянский. Засилье массовой культуры, проблемы современного искусства и формирование национальной идеи стали темами сегодняшней беседы.
– Яков Лазаревич, ярославский джаз считается музыкой некоммерческой. Это действительно так?
– Я думаю, джаз в принципе музыка некоммерческая. Разумеется, есть высочайшего класса музыканты, такие как Игорь Бутман, Георгий Гаранян, Леонид Чижик, с которым я вместе учился. Они действительно зарабатывают джазом. Но это отдельные личности. И то я думаю, что любой из них вам скажет, что, когда он работает за высокую оплату в каком-нибудь элитном ресторане, все равно делает поправку на эту площадку, на публику, которая придет. И тогда музыкант будет играть апробированные вещи. А это уже в принципе не совсем джаз: это концертная музыка, которую надо выдать качественно и получить за это хорошие деньги. Получается, музыкант скован рамками выступления. А, по сути, джаз – спонтанная импровизация. Концерты в Ярославском джазовом центре мне нравятся тем, что музыку можно сочинять с ходу.
– Джазовый центр – уникальное место. Складывается такое чувство, что в Ярославле какая-то особая атмосфера, благоприятная для развития джаза.
– Это традиция. В послевоенные годы в Ярославле было огромное количество джазовых и духовых оркестров. Я не всех могу назвать, но точно джазом увлекались музыканты тех лет: трубач Герман Ракуц, саксофонист Адольф Работнов. Первые джазовые концерты в шестидесятых организовывали гитарист Станислав Каширин и саксофонист Геннадий Комаров. Из более молодых ярославских духовиков вышли всемирно известный трубач Саша Сипягин, тромбонист Володя Воробьев и много интересных пианистов, гитаристов, барабанщиков и басистов. В пятидесятых, когда я учился в школе, мои педагоги и однокашники в той или иной степени увлекались джазом.
– Понять и принять импровизацию может далеко не каждый. Получается, джаз изначально не является массовым искусством. У меня даже выражение любимое есть: «джаз не для масс». Как вы, джазовый музыкант, относитесь к феномену массовой культуры?
– Заполнение массовой культурой – проблема общемировая. Она коснулась и джаза. Ведь джазовая музыка подразумевает высокую культуру владения инструментом, формой. Два года назад на моем концерте были музыканты из Германии. Они жаловались, что раньше в джазовом колледже набирали целый оркестр, а теперь еле-еле находят шесть талантливых человек. В Америке с двадцатых годов джаз развивался как коммерческое искусство. Сейчас настоящая джазовая музыка звучит там в небольших клубах, сокращается число рабочих мест для музыкантов. Многие владельцы ресторанов предпочитают фонограмму – так дешевле. Джаз становится уделом элитной части публики. У меня сложилось стойкое ощущение, что кому-то удобно зомбировать людей примитивной попсой: чтобы ни о чем не задумывались. «Унца-унца-унца»: элементарный ритм выдает молниеносную реакцию на музыку. В результате человек считает, что все хорошо, жизнь прекрасна! Мыслящий же человек замечает детали, а как следствие два-три аккорда его уже не устраивают. И что делать тогда огромной армии попсовиков и юмористов?!
– При Сталине джаз называли «музыкой духовной нищеты». Что-то принципиально изменилось в сегодняшнем восприятии?
– Так говорили Сталин и его окружение, а народ тайком слушал джаз. Ведь человеческая мысль способна пробиться сквозь любые препятствия, как деревья пробиваются через асфальт. Искусство, к сожалению, очень политизировано. В Советском Союзе искусство долгое время было под идеологической установкой. А на самом деле мы не можем знать, про что писал Шостакович. Это в учебниках написано, что он изобразил героизм советского народа. А, может, он писал про сталинские репрессии?! Я вообще не понимаю, как можно музыке давать определение. Искусство не должно быть слишком понятным! Коммунистическая пропаганда все время говорила о содержании искусства и выражало его словами. Например, «победа добра над злом». Но такое прочтение далеко от произведения искусства. Я не люблю, когда люди приходят на спектакль или концерт с определенной установкой. Они считают, что заранее знают, что должно быть. И если то, что они вообразили, не происходит, воспринимают произведение искусства негативно. Сейчас искусство почему-то уподобляется публицистике, где все ясно: завязка, развитие действия, кульминация, развязка… Но музыка – это не газетная статья. Это процесс любви. А что в любви может быть понятно? Да ничего! Часто думаю, почему украшают ручку кинжала – орудия убийства… Вот это и есть искусство. Конечно, любой музыкант что-то выражает, вкладывает определенный смысл. Но не надо делать из искусства официантку для подачи политической информации! К сожалению, общество напичкано штампами… Бетховена, предположим, воспринимают как революционера. А он писал и много веселой и жизнерадостной музыки. Искусство на самом деле неожиданно и многогранно.
– В свое время в Америке джаз стал выражением свободы, национального духа. И сейчас эта музыка лишена официальности. Можно ли сегодня быть свободным человеком? Вы не чувствуете давления на искусство?
– Свободным человеком быть можно. Однако джаз нельзя назвать музыкой, полной свободы. Надо знать его язык и придерживаться его. Иначе чем мы джаз будем отличать от другой музыки? И вообще в любой профессии понятие «свобода» – неверное понятие. В любой сфере есть свой язык, который, безусловно, следует выучить и дорожить им. Так и в жизни. Не задумываться ни о чем нельзя. В любой эмоции есть свой ограничитель. Человек сознательно и подсознательно анализирует ситуацию, которая возникает каждый момент. Жизнь – это сочетание свободы и несвободы. Давления я не чувствую, но настоящему искусству не хватает меценатов – Мамонтовых и Морозовых. Иначе постоянно будет звучать попса. Я значительную часть жизни провожу в деревне. И если 20 лет назад там все было засеяно, и жило много людей, то сейчас все вокруг умирает-умирает-умирает… Люди уезжают из деревни. Они не видят смысла в созидании. Человек изначально должен стремиться что-то создать. А людям должно быть интересно работать, создавать что-то!
– Яков Лазаревич, вы видите этому решение?
– Решение одно: сохранять и приумножать русскую культуру. Это уникальное явление. И русский джаз очень интересен: насыщенный лирической нотой, российской страстью, тоской и безудержным русским карнавалом. В России много самобытных джазовых музыкантов, которые мыслят иначе, чем американцы. На последнем фестивале «Джаз над Волгой» я не только играл, но и много слушал. Очень интересен пианист Кондаков из Москвы, играет на стыке джаза, фолка, академической музыки. Таких музыкантов в Америке нет. Наших музыкантов надо поддерживать, помогать им.
– Пожалуй, как в джазе есть свой язык, так и у россиян должен быть какой-то общий стержень, национальная идея. Как вы считаете?
– Национальная идея, думаю, есть, но она очень размыта. В принципе это создание великой процветающей России. Многие люди хотят этого, но слушают краем уха. Проблема заключается в том, что сложно выявить и поощрить тех людей, которые действительно что-то делают. Ведь существуют люди, которые по-настоящему верят, а есть создающие видимость этой веры. И эти люди делают карьеру.
– Затронуть сердца, научить мыслить поможет настоящее искусство. Но как научиться его воспринимать? Похоже, мы отвыкли…
– Понимаете, надо знать основы любого искусства. Ведь к нему можно прийти не только через сердце, но и через понимание. Прочувствовать и получать удовольствие. Я советую искать во всем необычное: ту красоту, которая может заинтересовать. А познание всегда дается с помощью определенных усилий.
– Вы сейчас работаете не только в ТЮЗе, но и в кукольном театре. Детское восприятие существенно отличается от взрослого?
– Я за то, чтобы дети приходили на спектакль вместе с родителями. Мы не заставим детей любить искусство, если будем загонять их в театр классами. Театр надо воспринимать, подготовившись, проявив инициативу. Лично я очень люблю смотреть сказки и кукольные спектакли. Мне интересно, как сделаны куклы, как актеры с ними работают. Проблема примитивного мышления заключается в том, что большинство зрителей смотрит только на сюжет. А это следствие вульгаризации и политизации искусства. Наслаждаться мастерством кукольного актера может и взрослый человек. Но почему-то взрослым это неинтересно. Они обрубают свой мир, как им кажется, более серьезной жизнью. А на самом деле это ерунда! Взрослые должны смотреть кукольные спектакли.
– Еще в советские времена вы вместе с издателем Михаилом Китайнером устраивали творческие вечера. Вы соединяли тогда фрагменты известных музыкальных композиций в одно произведение. Получалось очень забавно. Какое значение в жизни имеет импровизация?
– Огромное! Дома, когда после рабочего дня собирается вся семья, люблю придумывать какие-то шутки или прозвища – создавать непринужденную атмосферу. Взять неожиданную ноту, например. Это моя форма существования.
– Яков Лазаревич, за вами очень интересно наблюдать, когда вы играете на клавишах: такое чувство, что живете в этот момент отдельной жизнью.
– Видимо, когда я играю, что-то происходит. Какой есть, такой есть. Мне, например, все время говорят, что не надо трогать бороду и лицо, а я все равно трогаю. Такая природа у каждого человека: свои достоинства, свои недостатки. Хотя, конечно, надо стремиться к культуре во всем, бороться с вредными привычками. Могу себе записать в плюс, что когда-то курил, а потом бросил.
– Одна ваша дочка живет сейчас в Германии, а другая – в Америке. Что держит вас в России?
– Одна моя дочь вышла замуж и уехала к мужу в Америку, а другая учится в Германии. Обе дочери интересуются языками. Видимо, сейчас им там лучше. Каждый человек должен жить там, где он хочет, но при этом должен видеть какую-то цель. Если человек хочет уехать из своей страны, он должен понимать, ради чего это делает. Я воспитан на русской культуре и хочу жить и работать в России.
|
